Создание СВБ стало апогеем антирелигиозной кампании, развернувшейся после утверждения советской власти. Но её начало было довольно мирным, до прямого насилия против священнослужителей и «образцово-показательных» взрывов религиозных сооружений взялись позже. Как отучали от «опиума для народа» этот самый народ на примере нашего города, я попробовал проследить по книге «История Горловки в документах и материалах» и старым номерам «Кочегарки», из числа переданных в дар редакции Ю.В. Семченко.

    В 20-х новая власть только раздумывала, как вести себя в отношении религии, чьи позиции ещё были очень сильны, особенно среди старшего поколения. И потому антирелигиозную ставку делали на молодёжь, что себя полностью оправдало. В своих воспоминаниях о деятельности первых горловских комсомольцев П. Торопов пишет, как большинство взрослых ревностно отстаивало свои привычки и заставляло следовать им своих детей. В православных церквах, синагоге, молитвенных домах баптистов и евангелистов, после революции получивших возможность открыто вести свои служения, по-прежнему встречалось много молодых людей. Рубить с плеча (пока!) первые горловские комсомольцы не решались, пробуя переубедить словом, с учётом не только, как ни парадоксально это звучит, религиозных чувств верующих, но и национальных отличий. Торопов пишет: «Малейшая ошибка в этих вопросах могла привести к крупным нежелательным последствиям».

    Обращались, например, к такой форме пропаганды, как диспут. Так, по инициативе партийной организации в клубе профсоюза металлистов (машзавода) организовали дискуссию о религии, участвовать в которой пригласили... православных священников, раввинов, руководителей протестантских общин. От имени комсомола выступил некто Жора Шишов. «Это был серьёзный диспут, который привлёк много верующих, – вспоминает П. Торопов. – На нём комсомольцы Горловки выступили с большим успехом и получили одобрение большинства присутствующих. Этот диспут укрепил в нас уверенность в наших силах, толкнул к новым активным действиям». Что это за активные действия, идётся абзацем ниже: «…У нас был накоплен достаточный опыт пропагандистской работы, которую мы особенно развернули среди еврейского населения. Активными участниками его были: Абрам Ольхов, Лев Белинский, Соня Ильевич и многие другие, и когда почва созрела и мы заручились согласием большинства, в один из субботних дней комсомольцы и молодёжь организованно направились к синагоге, вошли в неё и вместе с верующими провели короткий митинг и вынесли решение о закрытии синагоги».

    Потом взялись за молодых прихожан православных храмов, которых в Горловке и сёлах вокруг насчитывалось аж пять, и это не считая молельных домов при рудниках. «Обычно праздник Пасхи привлекал в церковь массу молодёжи, – пишет Торопов. – Этот вопрос был предметом обсуждения наших комсомольских организаций. Что надо предпринять, чтобы отвлечь молодёжь от всенощной службы? Группе комсомольцев было поручено разработать план мероприятий культурного проведения вечера в клубе, который заканчивался факельным шествием к церкви, приуроченным к двенадцати часам ночи, т.е. к тому моменту, когда организуется служебный обход церкви… Такими путями комсомольцы отвоевывали молодёжь у бога».

    Со временем стали закрывать храмы. С бухты-барахты это не делалось. Предваряла целая пропагандистская кампания, целью которой было лишить священников поддержки населения, в том числе и материальной. Вместо крестин, к примеру, выдвигались «октябрины». Жительница посёлка при Ртутном руднике Е. Аверкина вспоминает, что обычно новый обряд проводился в поселковом клубе им. Парижской коммуны. По желанию родителей ребёнка могли собраться родственники, гости, да и вообще все желающие. На сцене, за столом, сидели представители партийных и комсомольских организаций. Звучали поздравления, добрые пожелания, молодым папам и мамам вручали подарки. Здесь же объявлялось имя новорождённого, обязательно отражающее революционные события: Октябрина, Ревмира, Ким, Аврора, Марат и другие. В Ртутянской милиции служил милиционер Лю-тин-фу, который обратился в рудсовет с просьбой организовать «октябрины» его новорождённому сыну. Мальчику дали имя в честь В.И. Ленина – Владлен. Через 2-3 года в семье милиционера появилась девочка, которую назвали Надеждой – в честь Н.К. Крупской…

    Вскоре, «по желанию трудящихся», в посёлке была закрыта Александро-Невская церковь, существовавшая здесь с 1900 года. В её помещении, после переделки, сделали общежитие для рабочих, которое позже вообще разломали, а камень был использован при строительстве Дворца Труда (впоследствии ДК шахты «Кочегарка»). После закрытия церкви посельчане «на добровольных началах, за ненадобностью» стали приносить в Рудничный совет иконы. Поступило их много, причём большинство было в позолоченных и серебряных окладах. Иконы переписали, но перед сдачей их в Никитовский райисполком местные активисты организовали, скажем так, инсценировку, которая привлекла, по словам Е. Аверкиной, большое количество зрителей. Перед зданием рудсовета был установлен больших размеров деревянный ящик в форме гроба, в который были сложены лики святых. Комсомолец Кузьма Кобцев, одетый в рабочий комбинезон, большим деревянным молотом забил «осиновый кол» в этот ящик.

    И тем не менее некоторые люди продолжали хранить в себе веру. Таких подвергали жестокому остракизму. В протоколе №4 собрания пионерского отряда им. Розы Люксембург семилетней школы поселка Калинино (Байрак), проходившего в ноябре 1930 года, идёт речь о недопустимом поведении ученицы 4 группы Валентины Горовой. Ей вменялось в вину, что она является дочкой попа и «этим заманивает других учениц в церковь». Девочку в итоге выгнали из школы. О дальнейшей судьбе Валентины и её семьи можно только гадать…

    Полной победы атеистической идеологии, несмотря на все усилия властей и организаций вроде «Союза воинствующих безбожников», в СССР так и не произошло. В марте 1941 года «Кочегарка» опубликовала доклад инструктора областного совета СВБ Ф. Ермоленко, в котором он клеймит руководителей города за отсутствие рвения в «большевистской повседневной пропаганде воинствующего атеизма» на предприятиях и в школах, когда как «религиозные убеждения в сознании людей ещё живучи, и они более крепко держатся и находят распространение среди отдельных несознательных слоев населения». Следует сказать, что в разгар войны власти пошли на закрытие СВБ взамен на поддержку церкви в борьбе против захватчиков. Закрывали глаза и на то, что многие люди, потерявшие близких, искали спасения в вере.

Источник: "Кочегарка"

    Горловка была городом небогатым. С трудом доставали рельсы и шпалы, не было трамвайных вагонов. Избрали горловчане делегацию, которая отправилась к столичным трамвайщикам. Рабочие киевского завода имени Домбаля согласились помочь и обязались сделать для горловчан семь трамвайных вагонов, семь прицепов, четыре платформы, а также помочь проложить воздушную линию. Потом делегация поехала в Москву и побывала на заводе «Динамо». Состоялось собрание рабочих завода, на котором горловчане заявили: «Мы приехали в Москву с просьбой дать для семи вагонов моторы ПТ-16, контроллёры ДК-4, тягоприёмники и подвесной материал». Московские рабочие тоже согласились помочь.

Советский проспект (ныне пр.Ленина) в 1934 году
(из архива кинофотодокументов Украины)

    Строительство трамвайной линии развернулось полным ходом. 30 октября на линии работало 2000 человек. Первого ноября из Киева в Горловку прибыли первые два трамвайных и два прицепных вагона. Прибыли заказы и из Москвы. Киевский трамвайный парк имени Т. Г. Шевченко решил для пуска и обучения управлению трамваями в Горловке направить специальную бригаду из шести человек.

    И вот 7 ноября 1932 года первый трамвай с ветерком прокатил первых пассажиров - восемь километров от станции Горловка до кольца Шаумяна в микрорайоне шахты № 5 имени Ленина.

    Так Горловка стала третьим после Макеевки и Сталино городом Донецкой области, имеющим свой трамвай.

Ирина Шевченко